степь и озабоченный водитель в раскаленной машине рядом со мной.
— Все, объявил он, дальше не поеду, в поселок никого чужих не пускают, а местные дети просто шайтаны какие-то, камнями кидают, стекло могут разбить или машину запачкать.
Я расстегнула ремень безопасности и решила не спорить, пройтись пешком.
— Э-ээ, послушай, один поцелуй не пожалей, красавица. На плечо мне опускается рука и пытается опрокинуть на спину. Многострадальную сегодня правую грудь хватают и сжимают. А щетина у него, средство нападения, до шеи дотронулся и показалось, что кожи там уже нет. Молча кусаю наглую, которая на груди. Фи, он что, совсем кремом для рук не пользуется, до чего кожу довел, еле до крови прокусила.
— Горячая какая, кокетничаешь, да? Никак не могу найти баллончик, шарю вокруг, а его нет, куда он пропал?
— Ай, какие ноги, я брошу к ним все что у меня есть и сам лягу, его укушенная наглая рука полезла под юбку, стали видны мои ярко красные трусики. Да где же этот гребанный баллончик?
— Уй, зачем в нос дерешься, больно! Это я его затылком приложила. Он меня просто выбесил, когда пальцем в трусы залез немытыми руками и кровью юбку испачкал. Урод, ненавижу, я за нее кучу денег отдала, разорвала бы, кровь не отстирывается и не удаляется, на куски порву, шею мне оцарапал своей бородой, там красное будет, гад! Мне наконец удалось нащупать пропавший баллончик. Ннна-а! Струя перцовой смеси летит мне за спину. Вой пикирующего бомбардировщика слышали? Так вот, орел выл и орал сильнее. Я его даже немного пожалела, поскольку мне тоже досталось не слабо, пока я из машины вылезала. Только я ремень расстегнула, а он не успел, отвлекся, за сиськи меня хватать стал, урод гадский.
Глаза я закрыть успела, протереть их руками не пытаюсь, терплю. Моргаю и жду, когда слезы смоют боль. Совсем потерявший разум орел рвется из ремня безопасности, беснуется и орет, машина раскачивается и дергается. Первое, что вижу. через пару минут и пелену слез, рядом с дорогой лежит большой грязный камень. Тяжелый, я его с трудом подняла и об капот – бабах. И еще раз, потом повернулась и ушла. В Комызяки. Бог конечно троицу любит, но я не страдаю лишней жестокостью, да и два раза поднимать валун утомилась, пусть живет. Фонд защиты животных ему в помощь.
Въезд в Комызяки закрывал опущенный шлагбаум. Рядом, на лавочке, в тени ободранной и заплеванной останов
ки автобуса сидели два аборигена. Старый, в пиджаке и кепке курил, не старый держал в руке недопитую баклажку пива, и оба на меня уставились. Тишина, жара, пыль, на улице ни одного живого существа и эти. .. смотрят.
— Здравствуйте, проявляю я вежливость, помогите красной девице советом. Молчат, не старый пива отхлебнул и опять не двигаются.
— Я не даром, я оплачу, решила я расшевелить ситуацию.
— Видим, что красная девица, особенно глаза, это старый свою наблюдательность выпятил.
— И шея, добавил не старый. Твари, подумала я, а горный орел из машины и его щетина – двойная тварь и гад. Ненавижу, внутри все кипит, но вида не подаю, улыбаюсь соблазнительно так и неотразимо.
— Нало мне по реке до одного места добраться. Навигатор у меня есть, лодка нужна и проводник. Старый затянулся своей вонючкой и выдохнул струю дыма, потом колечко, потом еще. Любуемся, они в неподвижном воздухе зависли и медленно так тают.
— Егорка может отвезти, старый повернулся и посмотрел на соседа, дашь пару тысяч и отвезет, отвезешь?
— Отвезу, согласился не старый, сразу поплывем или какие дела надо сделать?