для того она появлялась на свет – что бы Мари пила её всю, без остатка!
Но даже жадный и привыкший к огромным потокам белесой слизи ротик Марибелл, в последнее время переставал справляться с ростущим объёмом. Так было и в этот раз – девушка пила, задно давясь и хлюпая белыми брызгами до тех пор, пока её животик не переполнился и не стал выпуклым, а затем в изнеможении отстранилась, желая успокоения.
Разгорячённый член был иного «мнения» - дождь спермы не прекращался даже после того, как всё лицо девушки было укрыто липкой, ароматной маской собственного семени, а каждый дюйм тела был влажным от спермы.
Сидя в луже собственного творения, и вздрагивая каждый раз, как очередные конвульсии последними всплесками семени вырывались из члена, Мари сглатывала полный рот восхитительной слизи, краешком разума понимая, какая уборка ей предстоит.
«Интересно, а я бы смогла наполнить целую ванну?..» - запрокинув голову и запалено дыша, Марибелл облизывала перепачканные белым пальцы...
. . .
Почти полночи девушка устраняла устроенный ею беспорядок. Сгорая от стыда перед содеянным, но к стыду своему, желая продолжения, она сперва просто собирала со своего тела влажные потёки, отправляя целые пригоршни в рот. Вытираться насквозь промокшей простыней было бессмысленно, а пачкать что-то ещё Марибелл не хотела.
Справившись с этими приготовлениями и собрав постельное бельё в узел, девушка открыла настежь окно и покинула свою комнату. Взять чистые простыни не было проблемой, но как объяснить само происшествие – Мари не знала. Девушка почему-то думала, что добрый нрав и открытость новшествам в семействе Пикок всё же не настолько обширны.
Принеся холодной воды, Мари сперва умылась, в который раз поблагодарив графиню за все тренировки – купание на холоде не доставило больших неудобств. Куда сложнее оказалось разобраться с залитыми спермой волосами – Марибелл прополаскивала их почти четверть часа.
В итоге, она всё же оказалась чистой и благоухающей лавандовым маслом, вздохнув посвободней, но едва не задохнулась от шока, запоздало заметив, как глазами полными ужаса, за ней наблюдала горничная мо имени Эмили. Сколько времени девушка наблюдала за Марибелл неизвестно, но «рассекреченная» гувернантка поняла, что таиться нет смысла.
Её упругие груди, круглую задницу, тяжёлые яйца и громадный член, свисавший ниже колен, можно было рассмотреть во всех подробностях, даже несмотря на тусклое освежение.
Смирившись с произошедшим, Мари накинула на плечи старомодный пеньюар и вновь подняла взгляд на Эмили. Горничная отшатнулась, вздрогнув всем телом, и беззвучно исчезла в дверях соседней комнаты.
Марибелл невольно улыбнулась: видимо, только Вилма была такой странной и готовой к «необычному». Остальные будут куда консервативней...
Но не успела Мари как следует огорчиться, как девушка вернулась назад! И в руках её была стопка постельного белья.
— М-мисс Уортон, вот... - смущенно отвернувшись, Эмили протянула накрахмаленные простыни Марибелл. – А я... я выстираю...
— Ты меня не боишься? – внезапно даже для самой себя, произнесла удивленная Мари.
Девушка всё так же держала стопку белья на вытянутых дрожащих руках и смотрела в сторон, в тёмный угол.
— Я... я не знаю мисс... - робким голосом, наконец, произнесла Эмили. – Если позволите, то вы, скорее странная... Я никогда не видела ничего столь... Столь очаровательного...
Взгляд девушки обратился к обескураженной Марибелл. Она никогда ранее не замечала подобной реакции. Гостьи графини делали и говорили нечто схожее, но Мари относила это на счёт их «особенности». Однако, невинная девушка перед ней была мало похожа на смущенную и оскорблённую до глубины души особу.
Повинуясь неясному порыву, Мари развела полы пеньюара в стороны, обнажая своё восхитительное тело перед взором девушки. Реакция была мгновенной – Эмили вздрогнула, судорожно вздохнув и прижав руки к своей