удовольствии после обычного прикосновения. Эти первые ласки, первые мгновения всегда казались ей поразительными, и не важно: делала она это сама, или её ласкали руки графини. Однако то, что Мари раздражало, так это невозможность всецело вкусить стремительный всплеск от безразличия до сладких покалываний на коже – у неё попросту не хватало терпения для такого, и вторая рука тотчас добавлялась к первой, медленно поглаживая каменно-твёрдый мясистый «рукав».
После того, как марево похоти овладевало Марибелл целиком, то вжать свой огромный член между парочкой пышных сисек уже больше не значило «просто прижать его ближе к телу». Восхитительное ощущение чувствительной плоти, медленно, дюйм за дюймом, движущейся между упругих холмов, было просто божественно, и в эти моменты Мари была готова возносить до небес Еву, вкусившую запретный плод. А мимолётное движение рук, обхватывавших молочные «кувшины» и прижавших их друг к другу, обернуло жаркой плотью член девушки, прошибая чувством экстаза. Массивный ствол, утопая словно в бездне, прижался к самой глубокой части ложбинки между её грудей, едва ли не доводя до оргазма в этот момент.
Медленные, покачивающие движения на краткие мгновения вынуждают багровую головку выныривать из океана упругой плоти, страстной пульсацией подавая сигнал, что Мари готова. Облизнув пересохшие губы, девушка низко наклонилась и в восхищении приняла собственное тело в свой рот.
Это было великолепно! Она ощущала всё с удвоенной силой: губы, плотно обхватывавшие головку члена, и, в то же время, словно чей-то чужой и жаркий ротик, заглатывавший её фаллос; слегка солоноватый привкус плоти, и жаркий язычок, окунавшийся в уретру; трепетные ощущения от единства мастурбации и минета, о котором большинство и мечтать не смело.
Нет, всё-таки Ева была абсолютной дурой, ведь вкуснейшая вещь под небом – это член восхитительной девушки!
Мари удавалось проглатывать лишь несколько дюймов своего собственного фаллоса. Он был попросту слишком огромным, и, при всём усердии, не проходил сквозь горло, но рот, наполненный похотливой плотью это уже восхитительно, а для другого у неё были руки и грудь.
Привычным движением, поглаживая и вздрагивая сиськами, качающими в унисон ритму, что задали губы, Марибелл заскользила влажно и гладко. Набиравшие темп движения порождали звуки сосущего хлюпанья, самой непристойной и восхитительной музыки.
Даже возникни желание, девушка теперь не смогла бы остановиться. Однажды начав, она лишь быстрее покачивала парой грудей, только плотнее обхватывая губами ствол, источавший влажное удовольствие. Словно жидкое пламя наполняло вены похотливой гувернантки с каждым сжатием её упругой, багровой длинны.
«Ты извращенная сучка...» - стучали в мозгу слова графини. – «...Обожаю тебя, моя девочка.»
Разум и нервы Марибел словно претерпевали метаморфозу, на эти желанные и знакомые мгновения обращаясь единственной цели – стать проводником искристого удовольствия. Грубые толчки в собственное горло, сопровождавшие поистине яростные удары, стремительно возносили Мари на пик удовольствия, волной удовольствия подтягивая её пару громадных яиц к телу.
В этот момент взрыв экстаза вспухает в глубинах живота, истекающее смазкой влагалище брызжет струёй тягучего сквирта, а массивные шары Марибелл извергают своё сокровище.
Экстатические конвульсии, пронзившие тело на бесподобные секунды, для Мари растянулись на часы удовольствия, проламываясь через полтину сдержанности безумием тяжелого оргазма.
Восхитительный девичий фаллос спазмировал в её руках, толкаясь меж сисек и тугими струями выплёскивая белую сперму прямиком в рот Марибелл. Это развратное действо, сокрушающее тело конвульсией похоти и экстаза, поглотило разум Мари целиком.
Белесого блаженства, струившегося из её члена, было ужасающе много – излишки стекали из уголков губ, брызгая тонкими струйками, но девушка изо всех сил пыталась их проглотить. Вкус был настолько прекрасен, что затмевал все ощущения, не давая представить что-либо иное. Сперма просто принадлежала её животу, там ей было самое место, и