— Простите, парни, п-простите, пожалуйста, я п-поделюсь, конечно, поделюсь... — я начал заикаться, дыхание ещё толком не восстановилось, а в кровь выбрасывались просто лошадиные дозы норадреналина.
— Хули, блядь, конечно, блядь, фраер ебаный, ты поделишься! — цепкие руки уже обшаривали рюкзак и карманы куртки. Телефон, бумажник, сигареты, зажигалка, ключи немедленно перекочевали к Косте. И тут возник затык.
— Бабки? Лаве, филки
где, блядь? — Костя раздраженно тряс парой сотенных бумажек. Второй и Сутулый не отрываясь пялились на Лену. Которая, естественно, тщетно тянула вниз подол юбки, глядя строго в землю.
— На карте, всё, на карте...
— На какой, блядь, карте, уёба?
— На банковской, там тыщ семьдесят где-то...
— Ебать ты буратина, оказывается, ну че пацаны, будем делать с ними? — вопрос, адресо
ванный подельникам, естественно уже имел готовый ответ.
— А хули думать-то, пускай чертила метнется кабанчиком до банкомата, снимет лаванду, а мы пока с тёлочкой его пообщаемся! — Сутулый смерил меня презрительным взглядом и снова уставился на Лену.
— Смотри, Паша, всё по чесноку, без хуйни, — Костя схватил меня за подбородок и вперился немигающим взглядом мне в глаза.
— Ты приносишь бабло, 70 тыщ, как договаривались, пацанам на грев и вместе со своей подругой вы съебываете в закат целые и невредимые. Тут до «Акации», где банкоматы, 30 минут ходу взад-назад. Потеряешься, задержишься, или ещё какую движуху тухлую замутишь, подруге твоей не жить, это я отвечаю, на лоскуты, внатуре порежу суку!
— Я... Я понял, я всё понял, всё сделаю. — первое напряжение уже спадало, и я даже мог бы накосячить, но Костя мне изрядно помог, снова поддав газку. Щелкнуло выкидное лезвие и под кадык мне уперлась холодная сталь.
— Не вздумай, блядь, пусть тебе, блядь, даже не мерещится меня наебать, понял? — я только мелко закивал головой. Волосы слиплись, крупные капли пота стекали по лицу, по шее и щекотали меж лопаток. Видок, думаю, у меня был тот ещё.
— Гера, с ним сходишь, — Костя не очень уверенным, что удивительно, голосом бросил Второму, а у меня снова резко похолодело внутри...
— Бля, Костян, да ты угараешь внатуре что ли, вы тут того самого будете, а я с этим фраером куда-то попрусь! Ты посмотри, его же возьмешь за горло — моча потечет, сам сходит и принесет, да без пизды!
— Ладно, хуй с тобой... но проследи... — Костя снова повернулся ко мне.
— Ну, а ты, давай! Жопу в горсти и скачками! Пошел, бля!
Понукаемый подзатыльником Кости, я с низкого старта рванул к выходу из закутка, вдогонку мне доносилась тихие всхлипывания Лены. Она все прекрасно понимала. Геры хватило ровно на то, чтобы проводить меня взглядом до поворота за забор стройки. Завернув за забор, я сначала сбавил шаг, а потом обессилено упал на колени, едва успев подхватить свалившийся плеча рюкзак. Хреновая история пары неопытных тематиков, слишком сильно рискнувших, ради острых ощущений. Хотелось пощекотать нервы, хотелось небольшой провокации, а получится... А получится так, что Лену сейчас буду насиловать. Насиловать по-настоящему, не понарошку, вымещая на ней всю ненависть, что скопилась в сердцах трех тупых, злобных морлоков. А ненависть их буквально переполняла, это было видно сразу. Ненависть за то, что у них никогда не будет такой красивой девушки. За то, что одни её кружевные трусики стоят дороже, чем их прикид вместе взятый. За то, что их избивал пьяный отец-сиделец. За то, что у них от рождения не было, и не могло быть даже шанса вырваться из этой жопы депрессивного района на окраине города. Так что они