Хлоя пришла домой через несколько минут и сказала:
— Ну серьезно, Аманда, ты самая большая ханжа.
Я заикалась:
— Он пытался засунуть свой пенис мне в рот.
Хлоя драматично вздохнула, что, вероятно, должно быть ее фирменным знаком, она делает это так хорошо:
— Для начала: это хуй, или хер, или елдак, или бур, а не пенис. Тебе что, восемь лет?
— Мама! — взмолилась я, потрясенная вульгарным языком Хлои. Говорить гадости было не ново для неё, но говорить непристойности в присутствии мамы — это было что-то новенькое.
Мама удивила меня, сказав:
— Вообще-то, Аманда, твоя сестра, возможно, права. Тебе нужно немного раскрепоститься.
— Вообще-то, чертовски много, — добавила Хлоя.
— Хлоя Мэй, — твердо сказала мама, использование нашего второго имени всегда подразумевало, что мы зашли слишком далеко.
— Прости, мамочка, — тут же сказала Хлоя.
Я удивилась, услышав, как Хлоя сказала "мамочка", хотя за последние пару месяцев отношения между ними изменились. Мама и Хлоя постоянно ссорились с тех пор, как Хлоя достигла половой зрелости, но за последние пару месяцев Хлоя полностью изменилась, ведя себя почти почтительно по отношению к ней. Это был очень странный поворот событий, из которого я сделала вывод, что Хлоя наконец-то повзрослела.
Мама продолжала:
— Аманда, тебе уже восемнадцать, и пора бы тебе начать понимать, что в жизни есть нечто большее, чем просто учеба.
— Вот почему я согласилась пойти на свидание сегодня вечером, — сказала я, хотя у меня не было никакого интереса к этому парню.
— Ты — лесбиянка? — спросила мама.
— П-п-прости? — заикнулась я, совершенно шокированная вопросом, особенно от собственной матери.
— Тебе нравится "есть" пизду? — уточнила мама, употребив запретное слово на букву "п".
— Мама! — задохнулась я от шока, внезапно почувствовав себя так, будто меня снимают на извращенную версию "Камеры откровений".
— На колени, — приказала мама, щелкнув пальцами и указывая на Хлою.
— Да, госпожа мамочка, — немедленно повиновалась Хлоя, улыбаясь мне.
— Видишь, Аманда, пришло время тебе узнать семейный секрет, — начала мама, снова щелкнув пальцами.
Я с немым благоговением наблюдала, как моя упрямая, уверенная в себе сестра подползла к маме.
Мама бесшумно раздвинула ноги, и я уставилась на её полностью выбритую вагину.
— Понимаешь, Аманда, моя мама научила меня, когда мне было примерно столько же, сколько тебе, силе лесбийской сексуальности, — сказала мама.
— Что? — сказала я, очевидно, неспособная произнести более одного слова за раз.
— Твоя бабушка любит "есть" пизду, твоя мама любит "есть" пизду и, — сказала мама, схватив Хлою за голову и потянув ее между ног, — твоя сестра любит "есть" пизду.
— Но это же инцест, — указала я на очевидное.
— О, милая, перестань судить, — сказала мама, как будто это я была здесь не права. — Есть поговорка "Семья, которая играет вместе, всегда остается вместе".
— Я не думаю, что это то, о чем они думали, — заметила я, хотя не могла оторвать глаз от сестры, ублажающей маму.
— Сядь, Аманда, — приказала мама.
— Нет, спасибо, — начала я, прежде чем мама прервала меня.
— Сейчас же, Аманда Линн, — твердо потребовала она.
Я повиновалась, даже когда моя голова закружилась от шока.
— Видишь ли, моя дорогая, твоя бабушка очень покорная, она всегда хочет угодить, как и ты, — продолжала мама.
— Я не лесбиянка, — заметила я.
— Откуда ты знаешь? — спросила мама. — Ты когда-нибудь "ела" пизду или сосала хуй?
— Боже, нет, — сказала я, испытывая отвращение и к тому, и к другому.
— Ты так очаровательна в своем претенциозном суждении, — тихонько хихикнула она, заставив