пятого курса педагогического института, чьи общежития как раз находились за парком. Подрабатывала девушка официанткой в кафе, поэтому в общежитие возвращалась поздно. Никаких конфликтов, никаких парней, никакой злобы, никаких зацепок. Молодой участковый так же ничего определенного по информации сказать мог – дело, казалось, превращалось в темный висяк.
Целый день беготни, сильной болью отдавали в виски капитану полиции, когда тот пил кофе в кабинете, связывая полученную за день информацию и пытаясь найти хоть маленькую ниточку к разгадке убийства. Однако разгадка никак не хотела вылезать.
Вернулся Стас домой уже к полуночи. Милая супруга уже давно спала, свернувшись калачиком под одеялом. Стас принял душ и лег к жене. Только рядом с Мариной он получал какую-то расслабленность, лаская её по нежному телу. Девушка даже не проснулась, когда тяжелая рука легла на её обнаженное бедро. Обняв жену, Стас провалился в сон.
Ему снилась грязь, кровь, какая-то беготня. Уже давно сны стали для Стаса чем-то страшным. Они были цветными и реальными. Реальными до тошноты, до вскриков. Зачастую он просыпался в поту, не сразу понимая, что очередной ужас только приснился.
Сегодня же во сне, как наяву, он видел тот самый парк, окровавленную девушку, крики, стоны, размытое лицо маньяка...
Стас вскочил со вскриком, разбудив Марину. Девушка в последнее время уже привыкла к такому поведению мужа, поэтому просто прижалась к нему, успокаивая. Только близость родного обнаженного тела как-то благотворно действовало на Стаса...
Следующие дни поиска, так же никакого результата не принесли. Были подняты на ноги все активисты, задействован весь негласный аппарат, все осведомители, участковые вообще стерли ноги, производя обход граждан. Итог был не утешительным: никакой информации!
Выслушав до конца доклад, прочитав все справки, Стас посмотрел на часы: было уже полпервого-ночи. Старый диванчик в углу кабинета и раньше часто принимал старого опера в свои объятия. Выпив сто пятьдесят коньяку, опер провалился в сон.
В очередной раз ему снились какие-то кошмары. Он кого-то искал в темном коридоре. Пытался вглядываться вдаль, но свет, словно пытался убежать от него, скрывая преследуемого. Стас кричал, но крика не было, Стас бежал, но ноги были ватными, Стас стрелял, но спусковой крючок никак не хотел нажиматься... И снова эта жгучая боль в висках...
— Капитан, ты спишь? Сколько спать можешь? – услышал Стас командный голос подполковника.
— Сергей Михайлович, здравствуйте, - ответил Васильев, вставая и протирая глаза ото сна.
— Сейчас все люлей получим! У нас новый труп – не весело ответил начальник.
— Что за труп?
— Все такой же! Изнасилованный и без уха!
Последние слова явно взбодрили опера.
— Как?! Уже второй?!
— Спать на работе меньше надо! – гневно проревел подполковник.
— Кстати, Васильев, а ты, куда сегодня ночью ездил? Дежурный доложил, что тебя два часа не было. Ты же знаешь, что сотрудникам следственно-оперативной группы без разрешения выезжать нельзя.
— Я? – Стас действительно никуда не ездил, однако сейчас оправдываться перед суровым подполковником не стоило бы.
— Так что там с трупом? – сменил тему Стас.
Почти в центре города возле пруда, где городские власти так заботливо организовали небольшой парк, лежал труп молодой симпатичной девушки. Ей было чуть за двадцать. Все такое же разорванное платье, гематомы, следы белесой жидкости в районе промежности. Все такой же глубокий порез в районе горла, все так же нет правого уха.
Стас еще не до конца успел осмотреть труп, как к месту преступления подъехал черный мерин с синей СГУ. С пассажирского сидения вылез толстый полковник и сразу начал кричать и размахивать руками. Весь его крик сходился на то, что никто не умеет работать, и всех давно пора гнать в шею.